Зои.
Есть вещи, которые гораздо ценнее, чем просто убежать и попытаться забыть. Позволь мне сказать то, что я должен сказать.

Можно прятаться, можно трансформироваться, можно делать вид, но когда оно внутри — от этого не убежать. Я сейчас говорю про себя, так как даже в отношениях я всегда за честность и хочу, чтобы особенно в такой ситуации всё было досказано до конца.

Буквально на днях мне попался на глаза ролик, который уже нет смысла тебе пересылать, но там очень чётко были подчёркнуты некоторые моменты психологии мужчины и женщины. Когда-то я пытался тебе это объяснить, но мне трудно. Суть, как обычно, простая — про эмоции и мозг. Про то, что у нас происходит и что я всегда делаю.

Речь как раз шла про ссоры и всякие переписки. Женщина сразу начинает выдавать много всего на эмоциях, как правило, не давая объяснить, потому что каждое слово мужчины в этот момент будет использовано против него. Мужчина в таких ситуациях, в ссорах, молчит и должен молчать, потому что это проявление той самой любви и заботы — как минимум для того, чтобы не наговорить лишнего.

Потому что внутри него в этот момент начинает собираться пазл. Он пытается понять, что произошло, где он ошибся, что стоит за сказанными словами, где эмоция, где настоящая боль, что нужно изменить, что вообще можно сделать.

Не бросить в ответ слова, которые через пять минут уже захочется забрать назад, но будет поздно.

И я смотрел это и думал только об одном:
ведь именно так я почти всегда и делал с тобой.
Я старался молчать и просил поговорить голосом и когда пройдут эмоции.

А внутри меня в это время шла огромная работа.
Я собирал нас.
По кусочкам.
Пытался понять тебя.
Пытался понять себя.
Пытался понять, что сейчас происходит и как не сделать ещё больнее.
И вот в тот раз я этого не сделал.
Я начал отвечать.
Начал цитировать твои слова в переписке, разбирать каждую фразу, отвечать на каждое обвинение. Именно то цитирование, о котором потом ты сама написала в своём посте.
И это привело нас к краху.
Да.
Мне нужно было молчать до конца.
Просто выслушать всё.
Переждать.
Дать эмоциям уйти.
А потом уже говорить.
Хотя я не буду врать: тогда было сказано очень много такого, о чём молчать, невероятно уже было трудно.
Но я не хочу сейчас снова вытаскивать эти слова наружу.
Не хочу цитировать тебя.
Не хочу в очередной раз превращать нашу историю в судебное заседание, где каждый приносит доказательства собственной боли.
В этом больше нет никакого смысла.
Просто прости меня, за то что не смог промолчать и взять все под контроль. Прости если обидел, но я никогда не делал, что либо, чтоб обидеть тебя и ранить, по крайне мере специально.

Я хочу сказать тебе совсем другое.

Ты много раз сравнивала себя с ребёнком в наших отношения.
И да. В этом действительно была правда.
Моя любовь к тебе стала какой-то родственной, действительно как ребенку.
Такой, когда человек перестаёт быть просто любимой женщиной.
Он становится частью тебя.
Своим.
Родным.
Как семья.
Иногда дети злятся на родителей.
Кричат, говорят страшные вещи.
Иногда хлопают дверью и уходят из дома, уверенные, что больше никогда не вернутся.
Но родители ведь не перестают любить их в ту секунду, когда закрывается дверь.
Они продолжают ждать.
Оставляют свет.
И даже если ребёнок далеко, где-то внутри всё равно остаётся простое чувство:
«Это мой родной человек».
Вот так было у меня с тобой.
Всегда.
Тяжело ли мне сейчас осознавать всё, что произошло?
Да.
Очень.
Я вообще заметил страшную вещь: после наших последних конфликтов я сам начал пользоваться словами, которые всегда ненавидел.
«Ссора».
«Обвинение».
Раньше мне казалось, что это какие-то чужие слова.
И после каждой такой ситуации я всё равно говорил тебе, что чувствую.
Я никогда особенно не умел изображать из себя человека, которому всё равно.
Не умею красиво исчезнуть, выложить счастливую фотографию, улыбнуться миру и сделать вид:
«Смотрите, у меня всё замечательно».
Наверное, я действительно слишком наивный.
Слишком открытый.
Но я не хочу стыдиться этого.
Я не умею притворяться, что мне пофиг, когда мне не пофиг.
Я не умею сделать вид, что человек, которого я любил два года, вдруг за один день стал для меня никем.
Я не умею, как ты, вычеркнуть, переключиться, каким-то образом собрать себя и уйти дальше.
Я не говорю это как упрёк.
Видимо мы все таки разные...
Мне нужно время.
Много времени.
Чтобы научиться жить в мире, где тебя больше нет рядом.
И самое страшное — я сейчас начинаю понимать, что потерял не только любимую женщину.
Я потерял своего самого близкого друга.
А это, возможно, болит даже сильнее.
У меня никогда раньше не было такого человека.
Такого, которому можно первым написать любую глупость.
Которому хочется рассказать, что произошло за день.
Показать смешное видео.
Позвонить просто потому, что произошло что-то хорошее или, наоборот, всё рухнуло.
Человека, с которым ты не просто находишься в отношениях, а идёшь в одну сторону.
Мы были именно такими.
Боевые друзья.
Своя маленькая команда.
И сейчас я смотрю на нас и понимаю, что этих двух людей уже нет.
Мы больше не можем, как раньше, делиться всем происходящим и вместе идти в одном направлении.
И у меня больше нет такого человека.
За эти два года я настолько привык к одной простой мысли:
я люблю.
меня любят.
и рядом со мной мой самый близкий друг.
До тебя этого никогда не было.
А теперь мне предстоит длинная дорога обратно.
В жизнь до тебя.
Только проблема в том, что обратно уже не существует.
Потому что я уже другой.
Это письмо — не попытка вернуть тебя.
Не очередной заход.
Не манипуляция.
Но я не стану врать: до одного момента во мне ещё действительно жила надежда.
Маленькая.
Глупая.
Очень упрямая.

Ты, наверное, помнишь, что ты была для меня первой.
И мне кажется, ты до конца никогда не понимала, что это для меня значит.
Не просто физически.
Вообще.
Всё, что связано с настоящей близостью.
С доверием.
С ощущением «моё родное».
Наверное, таких наивных дураков, как я, уже почти не осталось.
Люди относятся ко многому проще.
Наверное, так легче жить.
Но я не умею иначе.
Всё наше личное.
Интимное.
Сакральное.
То, что существовало только между нами двумя, — для меня было как те самые бусинки у Феди.
Маленькие сокровища, которые лежали в моем кармане, о которых мог знать только Чипосик.
Их ценность невозможно объяснить человеку со стороны.
Для другого это просто бусинки.
А для того, кому они принадлежат, — целый мир.
И потеря одной может разбить сердце.
Так и я воспринимал всё наше.
Твои прикосновения.
Твоё тело.
То, какой я видел тебя.
То, что было только нашим.
Я никогда не воспринимал это в смысле собственности.
Я понимал и понимаю: ты принадлежишь только себе.
Но внутри меня всё это было частью нашего закрытого мира.
Нашей тайны.
Той двери, за которой были только ты и я.
И именно поэтому фотографии, которые ты опубликовала в Instagram — с татуировкой на ноге и выше, — разрезали меня буквально по живому. Я не хочу говорить тех слов что ты мне говорила, но это то с чем я не смогу жить дальше.
Я увидел их — и будто услышал, как где-то внутри рассыпались те самые бусинки.
Одна.
Вторая.
Третья.
И покатились по полу.
Потому что то, что в моей голове ещё оставалось частью нашего сокровенного мира, вдруг перестало быть только нашим.
И я понимаю, насколько странно это может звучать со стороны.
Я понимаю всё разумом.
Это твоё тело.
Твоя страница.
Твоё право.
Твоя жизнь.
Да и у тебя есть официальный мужчина.
И сейчас я вообще не тот человек, который имеет право говорить тебе, что можно показывать, а что нельзя.
Кто я теперь, чтобы требовать от тебя этого?
Никто.
Я это понял.
Но понимание не выключает боль.
Для меня внутри это оказалось почти сравнимо с изменой.
Не потому, что ты мне что-то должна.
А потому, насколько сакральным для меня было всё, связанное с тобой.
Возможно, ты понимала, что именно я почувствую, увидев эти фотографии.
Возможно, нет.
Я больше не хочу додумывать за тебя.
Но именно в этот момент я понял то, чего до этого не мог принять.

И в этот момент я вспомнил наш сказочный домик.
Тот самый маленький дом из нашей истории.
Когда-то он был красивым.
В нём горели окна.
В нём было тепло.
Там жили двое, которые могли смеяться над любой ерундой, рассказывать друг другу всё и не боялись быть настоящими.
Потом появилась первая трещина.
Мы решили, что ничего страшного.
Потом вторая.
Мы начали их чинить.
Но иногда, пытаясь исправить одну стену, случайно ломали другую.
Потом посыпалась крыша.
Потом треснул фундамент.
И в какой-то момент вместо нашего красивого маленького дома остались почти одни доски и обломки.
А я всё сидел рядом.
С молотком в руках.
И почему-то продолжал верить:
ещё немного.
Ещё одна доска.
Ещё один разговор.
Ещё одна попытка.
Ещё одно «давай попробуем по-другому».
Может быть, получится.
Может быть, дом ещё можно спасти.
И вот сейчас я вижу тебя на дороге.
Ты идёшь дальше.
У тебя впереди своя жизнь.
Возможно, когда-нибудь другой человек.
Другая любовь.
И впервые я не бегу следом.
Не хватаю тебя за руку.
Не кричу: «Подожди, я сейчас всё починю».
Я просто сижу возле того, что осталось от нашего дома.
Смотрю на молоток.
И кладу его на землю.
Потому что дом невозможно починить одному.
И потому что, наверное, иногда любовь заключается ещё и в том, чтобы понять момент, когда нужно перестать стучать молотком по последней уцелевшей стене.
Ты — лучшее, что было в моей жизни.
Моё сокровище Голанских высот.
Моя любимая женщина.
Мой самый близкий друг.
Мой человек.
И я пока совершенно не представляю, как жить дальше без тебя именно такой.
Без человека, которому первым хочется рассказать.
Без человека, который знает мои слабости.
Без человека, который видел меня не только сильным и красивым, а настоящим.
Впервые я не могу больше держать слез. И не мог их удержать, когда увидел эти фотографии.

Слишком много нашей жизни переплетено друг с другом, чтобы просто нажать кнопку и стереть.
Теперь открывается новая страница моей книги.
Я пока не знаю, что там будет написано.
Наверное, сначала будет много пустых строк.
Потом какие-то новые люди.
Новые дороги.
Новые места.
Когда-нибудь я снова научусь чему-то радоваться без мысли:
«Надо показать Зои».
Когда-нибудь, наверное, услышу смешную историю и не потянусь автоматически к телефону.
Когда-нибудь перестану ждать твоё имя на экране.
Когда-нибудь.
Но не сегодня.
Сегодня я просто хочу сказать тебе правду.
Мне больно.
Я очень тебя люблю.
Разлюбить по щелчку пальца я не умею.
Но после увиденного, мне придется это сделать.
И мне невероятно жаль, что два человека, которые когда-то были настолько близкими, заблудились так далеко друг от друга.
Мне жаль наш дом.
Мне жаль наших бусинок.
Мне жаль наших двух боевых друзей, которыми мы когда-то были.
Но больше всего мне жаль, что в попытке стать друг для друга лучше мы где-то перестали быть теми настоящими людьми, которых когда-то и полюбили.
Я не хочу заканчивать нашу историю злостью.
Не хочу, чтобы спустя годы, вспоминая меня, ты вспоминала только наши последние ссоры.
Потому что у нас была огромная жизнь.
Наш смех.
Наши поездки.
Наши разговоры.
Наши глупости.
Наши тайны.
То, как мы умели быть друзьями.
То, как я смотрел на тебя.
То, как ты когда-то смотрела на меня.
Это было настоящее.
Никакая финальная глава не может сделать ненастоящими предыдущие.
Поэтому я просто оставлю всё так.
Дом разрушен.
Ты идёшь своей дорогой.
Я остаюсь ещё ненадолго возле него.
Наверное, мне нужно посидеть здесь.
Попрощаться.
Запомнить.
Понять, что произошло.
А потом и я встану.
Не знаю когда.
Но встану.
И пойду дальше.
А молоток останется лежать возле нашего маленького дома.
И, может быть, где-то там ещё долго будет гореть один фонарь.
Не потому, что я жду твоего возвращения.
А потому, что когда-то в этом доме действительно была любовь.
Большая.
Настоящая.
Наша.
И что бы ни произошло потом — для меня это навсегда останется правдой.