Мы пытались попасть туда, наверное, со времён съёмок Беэри — в общем, очень давно. Всё не так просто: у нас нет удостоверений журналистов, мы никого не лоббируем и у нас нет высоких покровителей и финансирования. Нас всего двое — тех, кто лбом пробивает себе путь вдоль границы, чтобы успеть поговорить с очевидцами и снять то, что в скором времени снесут и восстановят. А если мы и лоббируем только наш Израиль и наш народ.
Когда нам согласовывают разрешение — что бы мы ни делали и где бы ни находились — мы всё бросаем и мчимся, потому что второй возможности может и не быть.
Я не знал, что Кфар Аза — один из самых больших кибуцев. Представлял его гораздо меньше. И снова — сгоревшие дома, разбросанные вещи, везде следы обстрелов, закрытые и пустые уцелевшие помещения и тишина, которая нарушается периодическими взрывами и стрельбой в газе.
Мы, пожалуй, уже ходячая энциклопедия событий 7 октября, включая то, о чём наши герои не говорят на камеру. Мы знаем всю трассу 232, практически каждый мигунит, где какой кибуц расположен и что в нём было. Но каждый раз мы видим то, что нас по-настоящему удивляет, даже скорее шокирует. А поверьте, нам есть с чем сравнивать.
Кто был в мигуните в начале трассы 232, знают, как он выглядит внутри. Нет живого места на стенах от осколков и пуль. Один из домов в Кфар Азе выглядел именно так — больше нигде такого мы не видели. И просто представить, что это небольшой жилой дом, где жили мирные люди, а его закидывали и расстреливали так, как будто там была армейская крепость. Очередная жестокость, которая не знает границ. Хотя, вы знаете, слово «жестокость» сюда, наверное, не подходит. У меня уже словарный запас закончился, чтобы описывать этих выродков.
По рассказу нашего героя — жителя Кфар Аза, который прятался с семьёй в мамаде, — сотни террористов и, естественно, большая часть из них — «мирные жители», гуляли как у себя дома. Никуда не спешили: развлекались, убивали, сжигали, похищали, ели, пили и смеялись.
Часто во время таких съёмок вспоминаю слова одного из героев нашего фильма: «Это была охота на людей». По-другому и не скажешь.
К 17:00, когда армия уже гонялась за террористами и отстреливала их, нескольким удалось спрятаться. И когда жители почувствовали себя более-менее в безопасности, террористы воспользовались этим и начали убивать всех подряд, куда смогли ворваться. Они не собирались сдаваться. Они знали, что они уже трупы, поэтому напоследок убивали всех, до кого могли дотянуться.
Так были убиты пожилые родители жены нашего героя. Дом стоял прямо у забора кибуца, со стороны прорыва. Уже знакомые факты: сообщения у жителей, отправленные 7 октября в WhatsApp, остаются непрочитанными — с одной галочкой.
Как же прекрасно “мирные жители” газы знали это кибуц, да и не только его. Все знали от тех кто наивно верил в дружбу с ними и давал им работы и оказывал разную помощь. И к несчастью остаются еще те, кто до сих пор этого не понял.
Мы подняли дрон, как только появился небольшой просвет после ливня. Правда, дрон чуть не сдуло ветром — вовремя посадили. Вообще, подъём дрона в тех местах — это отдельная история. Где бы мы ни были в районе границы, Зои выходит на связь с представителем армии, моментально жители кибуцов получают оповещение о дроне, и я чувствую себя пилотом самолёта, когда на дисплее дрона разрешают взлёт.
OTEF знают в армии, знают данные нашего дрона, знают, что мы делаем, и всегда дают нам взлетать там, где нам нужно. На самом деле это очень ценно — хоть и стоило больших трудов и усилий.
Нам ещё удалось побывать в кибуце Рухама — месте, где сейчас живут жители Кфар Аза. Мы тоже вам это покажем. Нам любезно устроила экскурсию организация "КАКАЛЬ", которая за три месяца построила дома для жителей Кфар Аза. Жильё считается временным, хотя у него есть три сценария. Этим летом жители должны возвращаться в Кфар Аза, и снова мой вопрос ставит наших героев в тупик:
«Вы будете возвращаться? Хотите возвращаться, как и многие другие?»
Немая пауза. Долгая. Пугающая.
Я уже писал о кибуце Холит, где массово жители не хотят возвращаться. И снова вижу в глазах наших героев растерянность и решение, которое они ещё не приняли.
Мы теряем приграничный юг? Мысль, которая не даёт мне покоя. Что с этим делать — не знаю. Не спрашивайте. Не хочу думать об этом, но приходится.
Я пишу о местах, где мы бываем и где снимаем. Многое ещё не вышло, потому что физически часто выпускать и монтировать мы не можем. Но мы стараемся выпускать новый фильм раз в три недели. При таком графике работа для двух человек сравнима со скоростью звука. Всё, о чём я пишу, вы постепенно увидите в наших фильмах.
Некоторые поездки требуют второго съёмочного дня. Так и Кфар Аза — будет ещё герой, который даст нам интервью и расскажет новые подробности о событиях 7 октября. Мы снова поедем туда и, как обычно, назначим новые локации и найдём дополнительных героев, чтобы успеть снять ещё материалы для новых фильмов.
В углу своего дома я увидел грязные сапоги после поездки в Кфар Азу. Поймал себя на мысли, что до сих пор не помыл их. Не знаю почему. На них следы трагедии — как и в наших душах после событий 7 октября. Только сапоги можно отмыть, а внутренние раны — нет.
Получил комментарии и сообщения в личку после поста о награждении — мол, может, будет больше позитивных репортажей и т.д. Не понял связи. Нет, друзья, не будет. OTEF — это канал памяти о событиях 7 октября. И, возможно, единственный такого рода. Работы у нас очень и очень много — точно не меньше, чем в прошлом году.
Моем сапоги и готовим очередную поездку.
Ам Исраэль Хай!
Когда нам согласовывают разрешение — что бы мы ни делали и где бы ни находились — мы всё бросаем и мчимся, потому что второй возможности может и не быть.
Я не знал, что Кфар Аза — один из самых больших кибуцев. Представлял его гораздо меньше. И снова — сгоревшие дома, разбросанные вещи, везде следы обстрелов, закрытые и пустые уцелевшие помещения и тишина, которая нарушается периодическими взрывами и стрельбой в газе.
Мы, пожалуй, уже ходячая энциклопедия событий 7 октября, включая то, о чём наши герои не говорят на камеру. Мы знаем всю трассу 232, практически каждый мигунит, где какой кибуц расположен и что в нём было. Но каждый раз мы видим то, что нас по-настоящему удивляет, даже скорее шокирует. А поверьте, нам есть с чем сравнивать.
Кто был в мигуните в начале трассы 232, знают, как он выглядит внутри. Нет живого места на стенах от осколков и пуль. Один из домов в Кфар Азе выглядел именно так — больше нигде такого мы не видели. И просто представить, что это небольшой жилой дом, где жили мирные люди, а его закидывали и расстреливали так, как будто там была армейская крепость. Очередная жестокость, которая не знает границ. Хотя, вы знаете, слово «жестокость» сюда, наверное, не подходит. У меня уже словарный запас закончился, чтобы описывать этих выродков.
По рассказу нашего героя — жителя Кфар Аза, который прятался с семьёй в мамаде, — сотни террористов и, естественно, большая часть из них — «мирные жители», гуляли как у себя дома. Никуда не спешили: развлекались, убивали, сжигали, похищали, ели, пили и смеялись.
Часто во время таких съёмок вспоминаю слова одного из героев нашего фильма: «Это была охота на людей». По-другому и не скажешь.
К 17:00, когда армия уже гонялась за террористами и отстреливала их, нескольким удалось спрятаться. И когда жители почувствовали себя более-менее в безопасности, террористы воспользовались этим и начали убивать всех подряд, куда смогли ворваться. Они не собирались сдаваться. Они знали, что они уже трупы, поэтому напоследок убивали всех, до кого могли дотянуться.
Так были убиты пожилые родители жены нашего героя. Дом стоял прямо у забора кибуца, со стороны прорыва. Уже знакомые факты: сообщения у жителей, отправленные 7 октября в WhatsApp, остаются непрочитанными — с одной галочкой.
Как же прекрасно “мирные жители” газы знали это кибуц, да и не только его. Все знали от тех кто наивно верил в дружбу с ними и давал им работы и оказывал разную помощь. И к несчастью остаются еще те, кто до сих пор этого не понял.
Мы подняли дрон, как только появился небольшой просвет после ливня. Правда, дрон чуть не сдуло ветром — вовремя посадили. Вообще, подъём дрона в тех местах — это отдельная история. Где бы мы ни были в районе границы, Зои выходит на связь с представителем армии, моментально жители кибуцов получают оповещение о дроне, и я чувствую себя пилотом самолёта, когда на дисплее дрона разрешают взлёт.
OTEF знают в армии, знают данные нашего дрона, знают, что мы делаем, и всегда дают нам взлетать там, где нам нужно. На самом деле это очень ценно — хоть и стоило больших трудов и усилий.
Нам ещё удалось побывать в кибуце Рухама — месте, где сейчас живут жители Кфар Аза. Мы тоже вам это покажем. Нам любезно устроила экскурсию организация "КАКАЛЬ", которая за три месяца построила дома для жителей Кфар Аза. Жильё считается временным, хотя у него есть три сценария. Этим летом жители должны возвращаться в Кфар Аза, и снова мой вопрос ставит наших героев в тупик:
«Вы будете возвращаться? Хотите возвращаться, как и многие другие?»
Немая пауза. Долгая. Пугающая.
Я уже писал о кибуце Холит, где массово жители не хотят возвращаться. И снова вижу в глазах наших героев растерянность и решение, которое они ещё не приняли.
Мы теряем приграничный юг? Мысль, которая не даёт мне покоя. Что с этим делать — не знаю. Не спрашивайте. Не хочу думать об этом, но приходится.
Я пишу о местах, где мы бываем и где снимаем. Многое ещё не вышло, потому что физически часто выпускать и монтировать мы не можем. Но мы стараемся выпускать новый фильм раз в три недели. При таком графике работа для двух человек сравнима со скоростью звука. Всё, о чём я пишу, вы постепенно увидите в наших фильмах.
Некоторые поездки требуют второго съёмочного дня. Так и Кфар Аза — будет ещё герой, который даст нам интервью и расскажет новые подробности о событиях 7 октября. Мы снова поедем туда и, как обычно, назначим новые локации и найдём дополнительных героев, чтобы успеть снять ещё материалы для новых фильмов.
В углу своего дома я увидел грязные сапоги после поездки в Кфар Азу. Поймал себя на мысли, что до сих пор не помыл их. Не знаю почему. На них следы трагедии — как и в наших душах после событий 7 октября. Только сапоги можно отмыть, а внутренние раны — нет.
Получил комментарии и сообщения в личку после поста о награждении — мол, может, будет больше позитивных репортажей и т.д. Не понял связи. Нет, друзья, не будет. OTEF — это канал памяти о событиях 7 октября. И, возможно, единственный такого рода. Работы у нас очень и очень много — точно не меньше, чем в прошлом году.
Моем сапоги и готовим очередную поездку.
Ам Исраэль Хай!
