Съёмки в Беэри
ЛЮДИ\НЕЛЮДИ
В голове — миллион слов и предложений. Но нужно коротко. Доступно. Понятно.
Мысли, которые невозможно уместить в один пост… Но я попробую.
Беэри — очень красивый, большой кибуц. Попасть туда и что-то снимать, если ты не журналист и не с организованной группой, — практически невозможно. Мы очень долго искали способ туда попасть. И всё же — мы это сделали.
Почти год мы снимаем. Слушаем сотни историй. Ходим по местам, где произошли самые страшные трагедии.
Трассу 232 мы уже знаем наизусть. Каждый поворот, каждый изгиб, каждый выезд — как в памяти выгравирован. Поворот на Нову, тропинки, по которым бежали люди, кибуцы, где были засады террористов…
Беэри стал очередной точкой слома. Переломом восприятия 7 октября.
Обычно места, где мы были, уже не хранят на поверхности следов трагедии.
Мы знаем про мигуниты — бомбоубежища, но всё уже вычищено. Трагедия напоминает о себе лишь через осколки, надписи, фотографии.
Нова — это таблички с лицами убитых, деревья, бар, где находили тела, и мусорный контейнер, в котором прятались ребята — и были убиты.
А Беэри…
Беэри — это какой то центр ада.
В какие-то моменты — сбивается дыхание, ноги становятся ватными, и в голове только одна мысль:
Это был Холокост.
Это была попытка геноцида.
Десятки сожжённых и разрушенных домов. Личные вещи, брошенные как были.
Какие-то — сгоревшие.
Какие-то — вообще не тронуты огнём.
Детские игрушки. Обувь. Бижутерия. Посуда.
Открытые холодильники, в которых аккуратно лежат продукты. Йогурты. Готовая еда.
Остановившееся время.
Жёлтые ленты археологов, которые просеивали пепел чтоб найти ДНК людей.
Перевёрнутые вещи, как рассказали нам герои, — это "мирные жители" которые убивали и грабили.
Наши гости всегда говорили: "Запах смерти невозможно забыть".
Я раньше не понимал.
Теперь понял.
В одном из домов я нагнулся, чтобы снять на камеру угол…
И тогда это случилось.
Резкий, чуть сладковатый, ужасный запах — ударил в нос как нашатырь.
Это не просто запах. Это — смерть.
С нами был Евгений, волонтёр службы ЗАКА, про которого у нас уже есть фильм.
Я спросил его: "Это оно?"
Он кивнул.
Да. Это — он. Смешанный с другими запахами, но всё ещё узнаваемый.
Я могу долго описывать увиденное. Но лучше мы покажем это в фильме.
А сейчас я хочу поделиться другой мыслью.
Во время съёмок мы делились материалами с людьми, которые, как и мы, досконально изучают 7 октября.
И один из них вдруг написал:
"Что, это прям так?.."
В этот момент мне стало страшно.
Если даже те, кто внутри темы, не до конца понимают масштаб...
Что говорить про остальной мир?
Про заграницу я вообще молчу — там это невозможно осознать.
Но даже у нас, в Израиле.....
Это была попытка геноцида.
Убийство всех подряд. Сожжение домов. Как цунами, которое шло и шло — и если бы его не остановили, оно бы смело всё.
Кладбище домов.
Звенящая тишина.
Запах.
И голоса.
Голоса мёртвых. Женщины. Мужчины. Старики.
И дети. Дети. Дети…
Много. Детей.
И ещё одна мысль, которая не даёт мне покоя:
Скоро этих домов не останется.
Всё сносят.
И я рад, что мы успели там побывать.
Но впереди — ещё десятки мест.
Мы обязаны там быть.
Мы обязаны всё снять.
Мы знаем о Холокосте. О лагерях смерти.
Туда можно приехать, пройтись, почувствовать всё.
Но кибуцы…
Эти дома в кибуцах скоро исчезнут.
Сотрутся.
И если их не сохранить — как мы будем убеждать мир, что это было?
Куда мы приведём тех, кто захочет увидеть и понять?
В Беэри я почувствовал полное бессилие.
Я понимаю жителей: это их земля, их дома.
Но я понимаю и нас — тех, кто снимает, фиксирует, кто пытается сохранить память.
И в завершение хочу сказать всем, кто не верит,
или начинает испытывать лояльность к нелюдям из Газы:
Поезжайте туда. Пройдитесь. Послушайте истории.
А кого-то — за руки, за ноги, мордой — тыкнуть в каждый дом. Насильно. Чтобы увидел. Чтобы понял.
Я снова понял: нужно ускоряться.
Снимать больше.
Быстрее.
Пока не стёрлась память.
Пока не исчезли следы преступлений.
Если не останется ничего — останутся наши фильмы.
И они ОБЯЗАНЫ быть.
Для будущих поколений.
Мы будем снимать столько, сколько нужно.
Хоть всю жизнь.
Мы не дадим забыть.
Не позволим.
А если кто-то захочет забыть — мы придём и напомним.
Чтобы больше —никогда.
Никогда.
Никогда.
Никогда.
В Газе — нет невиновных.
Нет "мирных".
Никакой жалости.
Никакого прощения.
Этому нет места рядом с нами.
Пусть будет пустыня. Парковка. Аквапарк.
Что угодно.
Но мы обязаны закончить начатое.
Спасибо, что вы с нами! Спасибо что помогаете сохранить память от трагедии 7 октября. OTEF - мы хранители памяти! Я горжусь этим.
Ам Исраэль хай!
ЛЮДИ\НЕЛЮДИ
В голове — миллион слов и предложений. Но нужно коротко. Доступно. Понятно.
Мысли, которые невозможно уместить в один пост… Но я попробую.
Беэри — очень красивый, большой кибуц. Попасть туда и что-то снимать, если ты не журналист и не с организованной группой, — практически невозможно. Мы очень долго искали способ туда попасть. И всё же — мы это сделали.
Почти год мы снимаем. Слушаем сотни историй. Ходим по местам, где произошли самые страшные трагедии.
Трассу 232 мы уже знаем наизусть. Каждый поворот, каждый изгиб, каждый выезд — как в памяти выгравирован. Поворот на Нову, тропинки, по которым бежали люди, кибуцы, где были засады террористов…
Беэри стал очередной точкой слома. Переломом восприятия 7 октября.
Обычно места, где мы были, уже не хранят на поверхности следов трагедии.
Мы знаем про мигуниты — бомбоубежища, но всё уже вычищено. Трагедия напоминает о себе лишь через осколки, надписи, фотографии.
Нова — это таблички с лицами убитых, деревья, бар, где находили тела, и мусорный контейнер, в котором прятались ребята — и были убиты.
А Беэри…
Беэри — это какой то центр ада.
В какие-то моменты — сбивается дыхание, ноги становятся ватными, и в голове только одна мысль:
Это был Холокост.
Это была попытка геноцида.
Десятки сожжённых и разрушенных домов. Личные вещи, брошенные как были.
Какие-то — сгоревшие.
Какие-то — вообще не тронуты огнём.
Детские игрушки. Обувь. Бижутерия. Посуда.
Открытые холодильники, в которых аккуратно лежат продукты. Йогурты. Готовая еда.
Остановившееся время.
Жёлтые ленты археологов, которые просеивали пепел чтоб найти ДНК людей.
Перевёрнутые вещи, как рассказали нам герои, — это "мирные жители" которые убивали и грабили.
Наши гости всегда говорили: "Запах смерти невозможно забыть".
Я раньше не понимал.
Теперь понял.
В одном из домов я нагнулся, чтобы снять на камеру угол…
И тогда это случилось.
Резкий, чуть сладковатый, ужасный запах — ударил в нос как нашатырь.
Это не просто запах. Это — смерть.
С нами был Евгений, волонтёр службы ЗАКА, про которого у нас уже есть фильм.
Я спросил его: "Это оно?"
Он кивнул.
Да. Это — он. Смешанный с другими запахами, но всё ещё узнаваемый.
Я могу долго описывать увиденное. Но лучше мы покажем это в фильме.
А сейчас я хочу поделиться другой мыслью.
Во время съёмок мы делились материалами с людьми, которые, как и мы, досконально изучают 7 октября.
И один из них вдруг написал:
"Что, это прям так?.."
В этот момент мне стало страшно.
Если даже те, кто внутри темы, не до конца понимают масштаб...
Что говорить про остальной мир?
Про заграницу я вообще молчу — там это невозможно осознать.
Но даже у нас, в Израиле.....
Это была попытка геноцида.
Убийство всех подряд. Сожжение домов. Как цунами, которое шло и шло — и если бы его не остановили, оно бы смело всё.
Кладбище домов.
Звенящая тишина.
Запах.
И голоса.
Голоса мёртвых. Женщины. Мужчины. Старики.
И дети. Дети. Дети…
Много. Детей.
И ещё одна мысль, которая не даёт мне покоя:
Скоро этих домов не останется.
Всё сносят.
И я рад, что мы успели там побывать.
Но впереди — ещё десятки мест.
Мы обязаны там быть.
Мы обязаны всё снять.
Мы знаем о Холокосте. О лагерях смерти.
Туда можно приехать, пройтись, почувствовать всё.
Но кибуцы…
Эти дома в кибуцах скоро исчезнут.
Сотрутся.
И если их не сохранить — как мы будем убеждать мир, что это было?
Куда мы приведём тех, кто захочет увидеть и понять?
В Беэри я почувствовал полное бессилие.
Я понимаю жителей: это их земля, их дома.
Но я понимаю и нас — тех, кто снимает, фиксирует, кто пытается сохранить память.
И в завершение хочу сказать всем, кто не верит,
или начинает испытывать лояльность к нелюдям из Газы:
Поезжайте туда. Пройдитесь. Послушайте истории.
А кого-то — за руки, за ноги, мордой — тыкнуть в каждый дом. Насильно. Чтобы увидел. Чтобы понял.
Я снова понял: нужно ускоряться.
Снимать больше.
Быстрее.
Пока не стёрлась память.
Пока не исчезли следы преступлений.
Если не останется ничего — останутся наши фильмы.
И они ОБЯЗАНЫ быть.
Для будущих поколений.
Мы будем снимать столько, сколько нужно.
Хоть всю жизнь.
Мы не дадим забыть.
Не позволим.
А если кто-то захочет забыть — мы придём и напомним.
Чтобы больше —никогда.
Никогда.
Никогда.
Никогда.
В Газе — нет невиновных.
Нет "мирных".
Никакой жалости.
Никакого прощения.
Этому нет места рядом с нами.
Пусть будет пустыня. Парковка. Аквапарк.
Что угодно.
Но мы обязаны закончить начатое.
Спасибо, что вы с нами! Спасибо что помогаете сохранить память от трагедии 7 октября. OTEF - мы хранители памяти! Я горжусь этим.
Ам Исраэль хай!
