В голове — миллион слов и предложений. Но нужно коротко. Доступно. Понятно. Мысли, которые невозможно уместить в один пост… Но я попробую.
Беэри — очень красивый, большой кибуц. Попасть туда и что-то снимать, если ты не журналист и не с организованной группой, — практически невозможно. Мы очень долго искали способ туда попасть. И всё же — мы это сделали.
Почти год мы снимаем. Слушаем сотни историй. Ходим по местам, где произошли самые страшные трагедии.
Трассу 232 мы уже знаем наизусть. Каждый поворот, каждый изгиб, каждый выезд — как в памяти выгравирован. Поворот на Нову, тропинки, по которым бежали люди, кибуцы, где были засады террористов…
Беэри стал очередной точкой слома. Переломом восприятия 7 октября. Обычно места, где мы были, уже не хранят на поверхности следов трагедии. Мы знаем про мигуниты — бомбоубежища, но всё уже вычищено. Трагедия напоминает о себе лишь через осколки, надписи, фотографии.
Нова — это таблички с лицами убитых, деревья, бар, где находили тела, и мусорный контейнер, в котором прятались ребята — и были убиты.
А Беэри… Беэри — это какой то центр ада. В какие-то моменты — сбивается дыхание, ноги становятся ватными, и в голове только одна мысль: Это был Холокост. Это была попытка геноцида. Десятки сожжённых и разрушенных домов. Личные вещи, брошенные как были. Какие-то — сгоревшие. Какие-то — вообще не тронуты огнём. Детские игрушки. Обувь. Бижутерия. Посуда. Открытые холодильники, в которых аккуратно лежат продукты. Йогурты. Готовая еда. Остановившееся время. Жёлтые ленты археологов, которые просеивали пепел чтоб найти ДНК людей. Перевёрнутые вещи, как рассказали нам герои, — это "мирные жители" которые убивали и грабили.
Наши гости всегда говорили: "Запах смерти невозможно забыть". Я раньше не понимал. Теперь понял. В одном из домов я нагнулся, чтобы снять на камеру угол… И тогда это случилось. Резкий, чуть сладковатый, ужасный запах — ударил в нос как нашатырь. Это не просто запах. Это — смерть. С нами был Евгений, волонтёр службы ЗАКА, про которого у нас уже есть фильм. Я спросил его: "Это оно?" Он кивнул. Да. Это — он. Смешанный с другими запахами, но всё ещё узнаваемый.
Я могу долго описывать увиденное. Но лучше мы покажем это в фильме. А сейчас я хочу поделиться другой мыслью. Во время съёмок мы делились материалами с людьми, которые, как и мы, досконально изучают 7 октября. И один из них вдруг написал: "Что, это прям так?.." В этот момент мне стало страшно. Если даже те, кто внутри темы, не до конца понимают масштаб... Что говорить про остальной мир? Про заграницу я вообще молчу — там это невозможно осознать. Но даже у нас, в Израиле..... Это была попытка геноцида. Убийство всех подряд. Сожжение домов. Как цунами, которое шло и шло — и если бы его не остановили, оно бы смело всё. Кладбище домов. Звенящая тишина. Запах. И голоса. Голоса мёртвых. Женщины. Мужчины. Старики. И дети. Дети. Дети… Много. Детей.
И ещё одна мысль, которая не даёт мне покоя: Скоро этих домов не останется. Всё сносят. И я рад, что мы успели там побывать. Но впереди — ещё десятки мест. Мы обязаны там быть. Мы обязаны всё снять. Мы знаем о Холокосте. О лагерях смерти. Туда можно приехать, пройтись, почувствовать всё. Но кибуцы… Эти дома в кибуцах скоро исчезнут. Сотрутся. И если их не сохранить — как мы будем убеждать мир, что это было? Куда мы приведём тех, кто захочет увидеть и понять? В Беэри я почувствовал полное бессилие. Я понимаю жителей: это их земля, их дома. Но я понимаю и нас — тех, кто снимает, фиксирует, кто пытается сохранить память.
И в завершение хочу сказать всем, кто не верит, или начинает испытывать лояльность к нелюдям из Газы: Поезжайте туда. Пройдитесь. Послушайте истории. А кого-то — за руки, за ноги, мордой — тыкнуть в каждый дом. Насильно. Чтобы увидел. Чтобы понял. Я снова понял: нужно ускоряться. Снимать больше. Быстрее. Пока не стёрлась память. Пока не исчезли следы преступлений. Если не останется ничего — останутся наши фильмы. И они ОБЯЗАНЫ быть. Для будущих поколений. Мы будем снимать столько, сколько нужно. Хоть всю жизнь. Мы не дадим забыть. Не позволим. А если кто-то захочет забыть — мы придём и напомним. Чтобы больше —никогда. Никогда. Никогда. Никогда.
В Газе — нет невиновных. Нет "мирных". Никакой жалости. Никакого прощения. Этому нет места рядом с нами. Пусть будет пустыня. Парковка. Аквапарк. Что угодно. Но мы обязаны закончить начатое.
Спасибо, что вы с нами! Спасибо что помогаете сохранить память от трагедии 7 октября. OTEF - мы хранители памяти! Я горжусь этим.